Мария и Калмыков — два индивидуума, которые в этом фильме меня больше всего интересуют. Кому-то показались они «чересчур идеальными». Некоторую идеализацию в этих двух образах найти можно — согласен. Но возникла она не потому, что я не знаю, как в действительности люди живут. Я столько нагляделся за свою жизнь, что мог бы черпать из совсем других наблюдений, но этого я делать не собирался. Не хотел я также делать дорогих моих героев слишком гладкими, а, скажем, благополучными их и вовсе назвать нельзя, но какие-то черты возвышенного вче-ловеке должны быть обязательно выделены и показаны зрителям. Художник утверждает свой идеал, он говорит с экрана о том, во что верит.
Единство
Наше киноискусство рождено революцией, его создавали люди, воспринявшие революцию как свое кровное дело. Меня постоянно восхищает то необыкновенное мужество, с которым, например, Эйзенштейн всегда выбирал для своего творчества самый актуальный, наиважнейший участок современной ему истории. В «Октябре» и «Старом и новом» он выявил — с присущей ему философской зоркостью, со щедростью широкой души художника-патриота — главные признаки нарождающегося мира, показав их заинтересованно, не как бесстрастный летописец, стоящий в сторонеот событий. Без сомнения, его в равной мере занимали и великие непреходящие цели, и развитие исторического процесса, и его первые зримые результаты.Ему всегда хотелось и было интересно делать то, что было близко народу, партии в свете сегодняшних и завтрашних задач. Это необходимая черта, он завещал ее нам всем, и советские кинематографисты должны стараться достичь эйзенштейновского размаха, безоглядной самоотдачи, которая была ему свойственна в работе.