Все черты ее деятельной доверчивости, природной чистоты становятся для героя фильма Егора Прокудина как бы открытием того сущего, что он утратил и что ему необходимо вновь обрести, — забытого мира естественности и духовной свободы.
Поразительна в фильме сцена с матерью, которая представляет собой и сюжетную и нравственную вершину всего произведения: здесь открывается глубина натуры самого Прокудина. Сценой этой наиболее полно обнажается и смысл всего произведения, потому что речь идет о том, что же в этом мире представляет главнейшую ценность, что не может быть перечеркнуто, отброшено, забыто.
В самом понятии «мать» всегда лежит решающий критерий человеческого духа. Может ли Прокудин через это перешагнуть, может ли отбросить или неспособен?
Таким образом, ставится вопрос о человечности в нашем, советском, социалистическом измерении, где нравственная основа человека, его духовная высота составляют самую суть и наивысшую конечную цель .
И вот теперь, если стать на позиции критика, целью которого является не столько насладиться вещью, сколько обнаружить ее возможные несовершенства, то, скажем, может возникнуть вопрос: правомерно ли, что в центре такого серьезного, талантливого произведения стоит судьба преступника, правонарушителя? Имеет ли он право на то, чтобы занять свое место в сознании и сердце зрителя, привлечь его взволнованное внимание и, таким образом, так или иначе снискать его симпатии?